Запись №15

 Главный Компьютер

Автор: Heilig Lust

Жанр: Fantastic, Romance, Fluff

Персонажи: Цыпиг и др.

Рейтинг: R

Размер: mini (10 стр.)

От автора: LeGo попросила написать сочинение на тему "Что такое любовь?". Вот что родилось в моей голове. Получилось немного не то, что от меня хотели, и я сокращала и изменяла специально для нее. Вот жепервоначальный вариант. 

Размещение: Если кому-то нужно, то только с моего разрешения

Черная пустота черного космоса простиралась на много световых лет вокруг, и в этой черной пустоте висели, словно на невидимых ниточках, круглые и не совсем, светящиеся и матовые, большие и маленькие небесные тела. Планеты и планетки, звезды и звездочки, кометы и астероиды.  Они двигались по каким-то своим, известным только им траекториям, иногда сталкиваясь друг с другом и погибая, иногда чудом разлетаясь в огромном пространстве.

Где-то вдалеке, если приглядеться или посмотреть в телескоп, можно было заметить маленькую желтую точку – звездную систему в огромной галактике. А в этой системе, уже совсем едва различимо даже через мощную оптику, вращалась по своей орбите совсем маленькая голубая планета, покрытая слоем белого газа – облаками.

К этой планете и направлялся крохотный звездолет с единственным пассажиром на борту. Маленькое гуманоидное существо сидело в кресле пилота и внимательно читало что-то на зеленом экранчике, иногда что-то записывая на сенсорной панельке, которая лежала на острых коленках нижних конечностей.

«Запись в бортовом журнале номер тысяча семь.

Преодолел половину пути, уже вижу впереди цель. Ровно через тысячу шесть циклов прибуду на место, чтобы изучить объект в непосредственной близости. А сейчас продолжаю дистанционно исследовать разумную жизнь планеты под кодовым названием Земля.

Уже изучил более пятидесяти языков, только самые распространенные. Смог получить доступ в сеть, которые земляне называют Интернетом. В ней много полезной и не очень информации об их жизни. Только что увидел новое для себя слово – «любовь». Оно еще более странное, чем слово «Бог», на которое я наткнулся чуть раньше. Но если в том случае я смог провести аналогию и прийти к знакомому нам понятию – Главный Компьютер, который находится в центре нашей планеты и, по сути, является прародителем всей нашей цивилизации, - то сейчас я в тупике.

Разобраться самому не представляется возможным, поэтому я послал на Землю запрос, на который пришел ответ – какие-то файлы непонятного происхождения, названные именно этим словом – «любовь». Бортовой компьютер распознал их как визуальные, поэтому сейчас я закончу запись и приступлю к их изучению. Думаю, просмотрев всю информацию, зашифрованную там, я смогу понять суть этого явления. Отчет о проделанных исследованиях будет предоставлен в течение тысяча восьмого цикла.

Капитан-штурман Цыпиг».

Существо отложило панель, на которой писало, и взяло передними конечностями с тремя пальцами круглый предмет, который тут же надел на голову, растущую прямо из туловища. Цыпиг опустил на глаза экран, на котором тут же высветился список готовых к просмотру файлов с Земли. Устроившись в кресле поудобнее, он нажал кнопку на пульте управления и обмяк, погружаясь в паутину электрических сигналов, подаваемых прямо ему в мозг.

Капитана завертело в пространстве, тело покалывало, а потом он ощутил странную легкость. Ему хватило пары секунд, чтобы понять, что у него нет тела, он – лишь кучка атомов, способных видеть и анализировать. И сейчас он видел, что находится в разноцветном тумане, вокруг не было ничего, кроме цветных всполохов. Цыпиг уже было подумал, что система заражена каким-то неизвестным вирусом, который прилетел с Земли вместе с сигналом, как пестрые облака начали рассеиваться, открывая картинку, похожую на те. Что он видел в земной сети передачи информации.

Но тут его снова ждало чудесное открытие: он не только видел и анализировал, он словно переживал все то действо, что разворачивалось перед ним. Ему стало внезапно и больно, и страшно, и весело, и грустно одновременно. Как будто в голову забралось тысяча существ и копались в его разуме, перестраивая под свой манер. Цыпиг был ошарашен, чего с ним никогда не происходило – не было на их планете ничего подобного. Никаких чувств, эмоций, только разум и холодный расчет. Ему впервые захотелось плакать, его тянуло смеяться, даже не смотря на то, что он даже не знал, как это называется. А где-то там, где должно было находиться его сердце, защемило, словно тисками. Образы, замелькавшие пред глазами, прочно въедались в сознание, сбивая с толку и подчиняя.

***

Маленькие ножки в пищащих голубых сандаликах быстро-быстро перебирали по нагретому солнцем асфальту. Люди опускали глаза, слыша звонкий неприятный звук, и невольно улыбались: милый светловолосый ангелочек с голубыми глазами в синеньких штанишках шустро бежал куда-то, ловко огибая их.

Он смотрел на мир вокруг себя и видел много больших людей. Они все казались ему очень высокими, гигантами, заслонявшими своими головами солнце. Но их лица были такими одинаковыми, одежда – серой, а улыбки, обращенные к нему, чужими и ненастоящими. Малыш совсем этого не понимал, но колокольчик в его голове равнодушно молчал, и он, встречая взгляд очередных глаз, бежал дальше.

Толпа редела понемногу, ноги все реже были препятствием, их почти не приходилось обегать. Малыш бежал почти по прямой к площадке, ярко освещенной солнцем. Его влек к себе золотистый свет и еще что-то неясное. И когда ножки вынесли его на открытый участок земли, то в ушах зазвенел веселый звоночек: на другой стороне этого безлюдного островочка стояла самая прекрасная женщина на свете. Она словно светилась изнутри теплом и вызывала бурю восторга в маленьком сознании. И малыш взвизгнул от радости, широко улыбаясь беззубым ртом.

***

Молодая женщина быстро шла по парковой аллее, широко раскрытыми глазами глядя под ноги себе и прохожим. Со стороны могло показаться, что она потеряла что-то, что-то очень важное. Да, потеряла. Она отвлеклась лишь на секундочку, когда парень на велосипеде едва не врезался в нее, а когда снова повернулась, чтобы найти глазами свое чудо, маленькое сокровище успело исчезнуть из поля зрения.

Сердце забилось от страха. Она упустила самое важное в своей жизни, и теперь в глазах появились слезы вместо счастливой улыбки. Она шла по ближайшим тропинкам, надеясь, что сможет догнать свое счастье, что оно не могло слишком далеко убежать. Спрашивала прохожих, задавая им один и тот же вопрос, но ответ на него у всех тоже был один.

Девушка выбежала на лавную площадь парка и начала оглядываться в поисках хоть какой-то подсказки. Но слишком много тропинок разбегалось в разные стороны, слишком много было чужих людей вокруг.

Ее сердце почти остановилось от отчаяния, когда с другой стороны центрального кольца парка донесся тоненький радостный визг. И кровь снова быстро побежала по венам. Этот голосок она отличит всегда. Широкая улыбка осветила ее лицо еще до того, как она повернулась и увидела бегущее к ней светловолосое сокровище.

Она рванула ему навстречу, раскрывая теплые объятия. Мальчик приник к ее груди, весело смеясь, а из глаз девушки текли вырвавшиеся из плена слезы. Малыш не понимал, как напугал маму, он знал только то, что сейчас его обнимают руки, в которых ему всегда будет тепло. А мать сжимала в объятиях свое личное светило.

***

Учительница вела ровный строй ребятишек на экскурсию в музей. Дети галдели, громко разговаривая, растягиваясь в длинную шеренгу, но не разбегались. Со стороны это была обычная группа первоклашек, которые еще не знают забот и разочарований. Мальчик с мальчиком, девочка с девочкой, как обычно, по парам. Просто они еще дети, просто не видят интереса в противоположном поле. И только двое не такие, как все.

Они плетутся в самом конце, взявшись за руки, отставая на несколько шагов. И о чем-то тихо переговариваются. Она склоняется к его уху, боясь, что взрослые услышать и будут ругать. А он улыбается ей и тихо отвечает, глядя на не ясными голубыми глазами.

-Ты знаешь, что такое любовь? – шепчет она, прикрываясь от посторонних ладошкой.

-Не знаю. Мама говорит, что любит меня. Наверное, я тоже ее люблю, - пробормотал он, пожимая плечами.

-Нет, - чуть притопнув ножкой на ходу от досады, сказала чуть громче, чем раньше, девочка. – Я про такую любовь, как у мамы и папы.

-А какая у них любовь? – мальчик был очень заинтересован ее словами и навострил уши, чтобы не пропустить ни слова.

-А такая, - важно проговорила его подруга. – Когда они проводят вместе все время, держатся за руки и улыбаются, глядя друг на друга. Когда у них есть такая любовь, они женятся друг на друге и сажают капусту, чтобы потом найти в них ребенка.

Мальчик неуверенно покосился на нее, а потом перевел взгляд на их сцепленные замочком ладошки. Их сознание еще не научилось отличать взрослые понятия от своих, детских, поэтому разум цеплялся за слова и переводил их в предметы, которые они видели.

-Значит, и у нас любовь? – спросил неуверенно он.

Девочка так же посмотрела на их руки и улыбнулась, кивая.

-Да, значит, любовь. Мы ведь гуляем вместе, нам весело, когда мы играем, правда?

-Значит, мы поженимся и посадим капусту?  - как-то испуганно вышло у мальчишки.

-Нет, глупый ты. Перед тем как жениться, мама и папа должны поцеловаться, - подняла она вверх указательный палец.

-Как мама на ночь? – девочка начинала хмуриться от непонятливости ее друга.

-Нет. Давай покажу, - она огляделась вокруг.

Группа учеников уже вошла в музей, и теперь дети расползлись кучкой по огромному залу под надзором учительницы и двух охранников. Маленькие глазки быстро нашли укромное местечко за колонной, и тонкая ручка потащила мальчика за футболку в ту сторону.

-Повторяй за мной, - она встала прямо перед ним на расстоянии вытянутой руки и посмотрела пристально в его голубые глаза.

Мальчик хлопал светлыми ресницами, с любопытством ожидая продолжения. Подруга задорно ему улыбнулась, чувствуя себя совсем взрослой рядом с этим несмышленышем. Она надула щеки, вытягивая губки трубочкой, и наклонилась к нему, ожидая, что он повторил. И он это сделал. Они пару секунд стояли, наклонившись друг к другу, с надутыми щеками и рассматривали веснушки на щеках друг друга.

-Молодые люди, - наигранно строгий голос учительницы, такой неожиданный, заставил их подпрыгнуть на месте и отшатнуться на несколько шагов друг на друга. – Что это вы делаете, м? – женщина спрашивала строго, но глаза ее смеялись: она умилялась наивной игре детей во взрослое чувство.

Мальчик покраснел до кончиков ушей и опустил глаза в пол, теребя край футболки. Девочка в точности повторяла его позу, только ее пальчики перебирали подол платьица.  Малыши выглядели застуканными на месте преступления. В каком-то смысле так и было, им казалось, что сейчас их будут ругать, но учительница вдруг ласково улыбнулась.

-Потом поиграете, пойдемте, там показывают фильм об экспонатах музея, - женщина взяла все еще смущенных детей за руки и повела к остальным, тем. Кто уже усаживался в два ряда, чтобы смотреть старые записи из архива музея. Они сели рядом, косясь друг на друга, но уже через минуту фильм и голос экскурсовода, который комментировал картинки на белом полотне, увлек их. Они горящими глазами рассматривали фотографии с раскопок, снимки древних пирамид, даже не замечая, что снова держатся за руки.

***

Солнце освещало шумную улицу. Машины проносились с огромной скоростью, люди задевали друг друга плечами и спешили дальше,  не оглядываясь.  Городская суета не прекращалась ни на секунду. По тротуару в тени молодых деревьев медленно шли двое. Паренек лет четырнадцати нес две сумки, одна из которой принадлежала его подруге, которая сейчас что-то весело ему рассказывала. Последний школьный звонок в этом учебном году прозвучал всего полчаса назад, и они уже дышали летними каникулами.

-У меня столько планов на лето, ты не представляешь! – быстро тараторила девочка. – Мама, правда, как всегда, заставит читать какую-нибудь муть, но ничто мне не испортит это лето!

-И чем же мы будем заниматься? – спросил паренек, специально подчеркивая «мы».

-Будем ходить на пляж, строить замки из песка, играть в волейбол, ездить на природу и… играть в компьютерные игры! – закончила она недлинный перечень на такой вот торжественной ноте.

-Здорово! – одобрил он, широко улыбаясь. – Я как раз недавно заказал в интернет-магазине новую игрушку, сегодня должна прийти. Хочешь, опробуем вместе? – глаза подруги загорелись.

-Конечно! Чего же ты молчал! Пойдем прямо сейчас!

Она схватила его за руку и потащила в сторону его дома, который как раз находился за углом. Они смеясь ввалились в тишину квартиры.

-Мам, я дома! – крикнул мальчик, прислушиваясь к молчанию в ответ. – Отлично! – победно вскинул он руки. – Нам никто не помешает! – он помахал в воздухе зажатым в правой руке диском.

Едва разувшись, ребята завалились в небольшую комнату, которая была отдаленно убрана.  Системный блок компьютера мерно заурчал, запуская операционную систему.  Картинка на экране быстро загрузилась, приветствуя хозяина и его гостью яркими цветами рабочего стола. Язычок сиди-рома послушно принял новую таблетку с игрой, заставка которой в ту же секунду появилась на мониторе.

Мальчик подвинулся на широком стуле так, чтобы была свободна половина, на которую и села его одноклассница. Они с огнем нетерпения в глазах наблюдали за полосочкой установки нового развлечения, даже не замечая, что его ладонь постепенно накрывает ее руку, лежащую между ними. Или они только делали вид, что не замечают.

Она дернулась от неожиданности, когда пальцы сомкнулись на ее запястье, и с удивлением посмотрела в голубые глаза рядом с собой. Он смотрел пристально, не отводя взгляда, хотя его уши неумолимо краснели.

Игра в тот же миг забылась, даже когда установка закончилась и из колонок полилась вступительная мелодия, они смотрели только друг на друга. Веснушки исчезли с их лиц, уступив место редким юношеским прыщам, но их это не смущало, сейчас все их одноклассники ходили усыпанными ими.

Мальчик еще раз мягко сжал руку подруги, погладив большим пальцем тыльную сторону ладони. Он поднял дрожащую от волнения руку и убрал темную прядь волос, упавшую на глаза девочки. Ком в горле мешал что-то сказать, а молчание только прибавляло неловкости. Это было невидимой стеной, которую оба хотели преодолеть. Из любопытства ли, из искренних ли чувств, но оба стремились навстречу друг другу, боясь оплошать.

Бледные губы, дрогнув, неловко коснулись розовых, неумело целуя в первый раз. Первый для него, первый для нее. Оба знали, что делать, в теории, но никто из них никогда не пробовал этот кажущийся запретным плод. Но запах близких яблок пленил умы обоих, и они двинулись навстречу друг другу, невольно углубляя поцелуй.

Неумелые губы беспорядочно сминались, раскрываясь и смыкаясь невпопад. Языки, пытающиеся повторить взрослый поцелуй, который они видели в кино, сталкивались и разлетались по своим теплым домикам, напуганные тонкими разрядами между ними. Зубы сталкивались, стуча, заставляя их краснеть, но не прекратить то. Что оказалось таким приятным.

«Бух!» - прогремело из огромных колонок, стоящих по сторонам от компьютерного стола. Игра окончательно загрузилась и вот так оповестила о своей готовности к входу в виртуальное пространство. Ребята в секунду оказались сидящими по стойке «смирно»  на расстоянии сантиметров тридцати друг от друга, хотя стул едва ли мог позволить десять.

Поняв, что это всего лишь компьютер так нагло прервал процесс познания друг друга, оба ужасно смутились и боялись смотреть друг на друга, упорно пряча глаза и лица за волосами. Одновременно они потянулись к компьютерной мышке и тут же отдернули их, будто их прошибло разрядом тока в двести двадцать вольт.

-Извини, - прошептал мальчик, откидывая еще тонкой рукой светлые волосы со лба и со вздохом выпрямляясь.

Его подруга тряхнула темной гривой кудряшек, улыбаясь, глядя в снова замелькавший картинками экран. Неловкость отступала, оставляя место для бури новых чувств и понимания, что они шагнули на ступень выше, от крепкой дружбы с самого детства к первой любви, такой невинной и совсем непонятной, но приятной, как оказалось.

***

Высокий блондин вел за руку свою подругу, которая, опустив голову, покорно следовала за ним. Двери ночного клуба закрылись за ними, заглушая резкие звуки модной музыки, которая уже через час пребывания здесь била по ушам, погружая посетителей этого заведения в транс. Друзья уговаривали их остаться, выпить еще, что-то принять, пытались убедить, что все будет здорово, но эти двое, еще собираясь сюда, поняли, что такие развлечения не для них.

Они совсем недавно стали взрослыми, выпорхнув из родительских гнезд в общежитие модного университета, совсем недавно стали совершеннолетними и еще не прошло это чувство эйфории, когда чувствуешь себя свободным и способным на все. И им хотелось скорее это все испробовать. Сегодняшний эксперимент оказался неудачным, но ведь еще не все потеряно, верно? Только одиннадцать часов вечера. Есть еще час, чтобы успеть до закрытия общежития, еще час, чтобы сделать сегодня что-то новое и сумасшедшее.

Они проскользнули мимо строгой консьержки, которая проворчала что-то о современной молодежи, и влетели по лестнице на шестой этаж так быстро, как никогда. Сердца бешено стучали у обоих в груди, и пальцы отказывались вставлять ключ в замок. В темном коридоре тихий звон связки казался громом, казалось, что каждый в здании слышит это, каждый знает, чего оба хотят.

Наконец, замок поддался, дверь распахнулась перед ними и почти в ту же секунду с глухим стуком захлопнулась. Во мраке комнаты слышалось два дыхания совсем рядом друг с другом. Они молчали, не решаясь что-то говорить. Все за них сказали руки, когда его ладони мягко коснулись ее спины, прижимая ее к себе, когда ее пальчики заскользили по его плечам, переходя на шею и легко царапая ноготками.

Тела повторяли изгибы друг друга, губы целовали все, что попадалось им: глаза, виски, щеки, такие же губы, горячие и дрожащие. Одежда, тихо шурша, плавно опускалась на пол, а в ней путались ноги. Кровать подло спряталась в дальний конец комнаты, до нее пришлось преодолеть тысячу и один шаг. И даже после этого она не успокоилась и предательски скрипнула, заставляя сердца замереть.

Тонкие пальцы тихонько касались лица, контуры которого едва ли были видны в темноте, изучая заново, теперь на ощупь.  Дыхание соединилось в одно, пульс участился,  сливаясь в непрекращающийся гул. Прохладные простыни лишь на миг охладили горячую кожу, тут же нагреваясь от солнечного тепла, исходящего от двух сплетенных тел.  И не разобрать, где чья рука, где чья нога. Везде и всюду это одно существо, только сердца два, только наслаждение от поцелуев и ласк в два раза ярче.

Слабый вскрик, когда что-то вторгается в нее, - ее. Низкий стон, когда он движется назад, чтобы через секунду вновь пронзить ее тело собой, - его. Тихий выдох, когда боль и страх проходят, - обоих. И звездочки перед глазами, всплески где-то в животе, взрывы и выстрелы в голове, когда впервые в жизни они взбираются на эту гору, впервые каждый, впервые вместе. Идеально, как бывает нечасто. Только тогда, когда любовь рождена с ними, для них, про них.

И лучик солнца по их телам, накрытым влажной простыней, скрывающей их обнаженные тела. Он – первый свидетель того, как любовь становится физической, вовсе не теряя святого света. Гармония тел и душ в одном союзе, скрепленном свыше.

***

Гудящий город окутывал выхлопными газами, мешая дышать, но он уже привык, это окружает людей каждый день повсюду. Частые гудки машин давят на уставшее сознание. Пробка кажется бесконечной, а усталость только сильнее наваливается тяжелым грузом. Дома его ждут, а он вынужден стоять в самом пекле, едва ли продвигаясь на несколько метров вперед с каждым зеленым сигналом светофора вдалеке.

Телефон, лежащий на соседнем сидении, оживает, сверкая именем на экране.

-Алло, - уже улыбаясь, ответил он. – Я в пробке, милая, не волнуйся, все хорошо… Нет, не устал совсем, ты что, - рвал, конечно, но как он мог жаловаться, когда его любимая и так переживает. – Я только кушать очень хочу… Хорошо, я буду где-то через час… Целую, пока.

Нежный голосок на том конце связи надолго запечатлел на его лице улыбку, теперь ни гудки, ни выхлопы не могли испортить его настроения. Даже ползя черепахой по дороге, ему казалось, что он летит к своей молодой жене домой, чтобы снова увидеть ее прекрасные глаза и бережно обнять.

Как и обещал, лишь час, и он дома. Темноволосая девушка, совсем юная на вид, встречает его с теплом в глазах. Она не может не любить его, ведь он подарил ей жизнь. Совсем маленькую, почти невидимую, которая скрыта глубоко в ней.

-Как ты, дорогая? – спросил он, кладя руки на круглый животик.

-Все хорошо. Ужин готов, мой руки.

Он поцеловал теплый лоб и скрылся в дверях ванной, чтобы через минуту выйти и снова улыбнуться ей. И каждую секунду смотреть на ее прекрасное лицо. По-другому и быть не может, ведь она ждет его ребенка. Они вместе его ждут. И вечером, как и все последние месяцы, он ляжет рядом с ней, обнимет бережно, целуя в висок, шепча, как сильно их обоих любит. Сегодня она спросит, как они назовут их малыша, а он ответит, что сначала хочет знать ее мнение. Они будут долго говорить, переходя на шепот с приходом ночи, а потом она заснет на его груди, размеренно дыша.  Он будет обнимать ее, улыбаясь во сне, и приснится ему их первая прогулка втроем. Он, она и агукающий младенец с короткими мягкими русыми волосами, лежащий в коляске.

Он любит эту женщину, что невесомо ступает рядом с ним. Он любит это чудо в подгузниках, которое мешает спать ночами,  а днем заставляет улыбаться милым глазкам. Он любит их обоих уже сейчас, любит вдвое сильнее, чтобы обоим досталось так много его любви, как только можно. И они отвечают ему не меньшей любовью. Эта женщина, сжимающая тонкими пальчиками сквозь сон его футболку, и крохотный человечек в ее животе, которые еще не видел мир, но уже слышал голос своего папы.

***

Наконец, дети разошлись в свои комнаты, и в квартире стало тихо. В дальней спальне что-то бормочет телевизор и шуршит газетная бумага в чьих-то руках. На кухне медленно развеиваются запахи вкусного ужина, погасает свет, и в коридор выходит женщина в простом домашнем халате.

Она идет на звук, смутно различая в конце коридора уже слабовидящими глазами голубоватый свет. Ее сердце бьется размеренно, но тяжело. Она устала, возраст уже не тот. Она не стара, но дети – тяжелый груз, который она несет на себе с широкой улыбкой, ведь это самое настоящее счастье. В уголках глаз залегли морщины, которые даже в тусклом свете от телевизора четко видны, а волосы уже не такие шелковистые, как десять лет назад. Ей едва больше сорока, и если она выходит утром из дома, то все еще принимают ее за молодую женщину, но сейчас, когда она дома, то может быть просто той, которую любят муж и дети любой, даже в старом халате и с сединой в волосах.

-Отдохни, милая, - оторвавшись от просмотра каких-то важных бумаг, произнес светловолосый мужчина. – Завтра у меня выходной, давай съездим на природу, ты выглядишь уставшей. Нельзя так себя изводить.

-Что ты, мне это в радость, - улыбнувшись, сказала она. – А у тебя еще один седой волос появился, - она подошла к нему и провела по волосам – один Господь знает, как в полумраке она разглядела в золотистой шевелюре белый волос.

-Ерунда, - прошептал он, беря ее руку в свою и целуя ладонь. – Иди сюда.

Женщина опустилась на колени любимого мужа и обняла его, краем глаза замечая на столе газету с его фотографией на первой полосе.

-Что пишут?

-Наша фирма заключила крупную сделку с американской компанией. Если дело выгорит, то меня ждет повышение, - слишком равнодушно отозвался мужчина, работа была всегда для него на втором месте.

-Хорошо, - шепнула она, целуя любимого в щеку.

Она понимала, что он не хочет это обсуждать, ему хватает этого в офисе. Сейчас ее мужу нужен покой и семья, тепло домашнего очага.

-Пойдем в постель, дорогая…

Они лежали друг к другу лицом, тайком, как в юности, разглядывая друг друга, хотя знали, что скрываться не нужно. Они так давно знают друг друга, что слово «любовь» стало обыденностью, но они никогда не устанут повторять это в тягучих поцелуях, в медленных ласках, спокойных, совсем не резких, как много лет назад. В каждом их движении навстречу друг другу тихий крик о том, что огонь между ними не угасает, а тихо горит между теплых угольков, готовый бороться дальше за существование. Ни дождь его не потушит, ни ветер, он слишком долго живет в их сердцах, чтобы умереть.

Они помнят, как дарили друг другу страсть, они дарят ее и сейчас, но теперь торопиться некуда, они уже все успели: полюбить, дать жизнь и научить любить. Остальное приложится.

***

Лавочки в парке припорошило первым снегом. Все вокруг белым бело. Синички прыгают с ветки на ветку, воробьи, нахохлившись, жмутся друг к другу. Ветер затих с рассветом, оставляя город в покое под тонким одеялом наступающей зимы. Небо затянуто белым, ветки деревьев, совсем облетевшие, покрыты белым, дорожку устлал белый ковер, усеянный темными проталинами-следами. Маленькими и большими, частыми и редкими. Много ног прошло по этой аллее, а сейчас здесь совсем никого. Утро, людное и суматошное, прошло, дети в школах и детских садах, взрослые на работе. Только воздух гуляет по улицам.

Нет-нет, там, в конце улочки, идет кто-то. Двое. Они держатся за руки, будто боятся потеряться. Их шаги медленны, коротки, будто каждый шаг может стать роковым. Ведь ноги уже едва держат, колени не гнутся, а спина пригибается к земле. Они – старики, и жизнь, что позади, давит на их плечи.

Лица усыпаны частыми морщинами, на глазах толстые стекла очков. Они не видят слишком далеко, но им не нужны глаза, чтобы видеть друг друга даже на разных концах планеты. Хотя зачем об этом говорить, когда они рядом. Вместе, как и было всю жизнь.

Смахнув с лавочки снежок, старик с седыми усами, поддерживая под руку свою старушку, помогает ей усесться поудобнее, чтобы через секунду опуститься рядом, тяжело вздохнув.

Все в этой жизни они обсудили, они знают друг друга наизусть, как любимую песню из молодости. Стоит только коснуться, и она уже знает, о чем он думает.

Ему грустно, он вдруг вспомнил, что когда-то у него были золотистые волосы, которые теперь белые, словно снег, как и у нее. У него были голубые  глаза, которые потускнели и теперь плохо видят. Он вспомнил, что у его старушки была гладкая кожа, темные локоны и карие глаза. Теперь остались только глаза, но он и их безмерно любит. Каждую морщинку на ее лице, каждый седой волосок.

И он так боится ее потерять, ведь это старость. Каждая минута может оказаться последней, нельзя ни одной упустить. Нужно каждое мгновение ловить и улыбаться ей, ведь им не о чем жалеть. Всю жизнь любовь была с ними, скрепляя их руки и сердца, тела и души. Сейчас, когда они уже не боятся уйти в мир иной, все еще чувствуя ее присутствие. Она ни на миг не оставляла их. И в эту минуту, когда они держат друг друга за руки, покрытые морщинками, она сыплет на их головы хлопья снега, который оседает на тонких ресницах, чтобы он в миллионный раз сцеловал с них холодную воду, согревая дыханием.

***

Картинка сменялась одна другой, Цыпиг впитывал в себя каждый кадр той жизни, которую наблюдал. Лишь отрывки, но по ним он читал всю книгу большой любви, которую двое пронесли через долгие годы, оставляя странную тяжесть в том месте, где, наверное. Должна быть душа, о существовании которой капитан звездолета раньше и не подозревал.

Если бы у него было тело, если бы были хотя бы глаза, он бы заплакал. От счастья ли, от горя – не важно, все это слишком ярко для него. И когда вид заснеженного парка с сидящей на далекой лавочке парой растаял в разноцветных облаках, Цыпиг почувствовал облегчение. Слишком.

Но это были не все файлы, которые получил его компьютер, и гуманоид вновь почувствовал, как тонкие электрические заряды расщепляют его на еще более мелкие частички, а туман рассеивается, представляя новую картинку.

***

Все тот же город, все те же улицы, только с другими лицами и новой историей. Одно только остается неизменным: их двое. Они идут совсем рядом, но почему-то не держатся за руки, как все парочки, а только едва касаются плечом друг друга. Со спины: высокий парень, широкий в плечах, шагающий уверенно, и хрупкая девушка с длинными темными волосами, высокая, изящная, словно травинка в поле. Кажется, идеальны друг для друга.

Их никто не замечает, они тихо о чем-то говорят, о чем-то совсем не важном, о пустяках. Они идут по уже изученному пути, не глядя по сторонам. Сворачивают во двор и скрываются в высоком многоквартирном здании – здесь они живут вместе уже несколько месяцев.

Уже в лифте парень крепко прижимает к себе девушку, шепча что-то сладкое на ухо. А та краснеет, прикрывая подведенные карандашом глаза, тяжело выдыхает, согревая его кожу потоком теплого воздуха. И когда двери открываются перед ними, они уже не в силах отпустить друг друга. Она острыми ноготками впивается в его футболку, а он пальцами сминает тонкую талию, обтянутую черной водолазкой.

Кажется, что картинка повторяется, но это другие люди и совсем другая история. Поэтому за дверью, которая открывается двумя поворотами ключа в замке, их ждет что-то совсем не похожее на всех остальных.

Захлопывая дверь ударом ноги, парень прижимает тонкое тельце к стене собой, опуская руки на пояс темных джинсов, на слишком узкие для девушки бедра. Ловкие пальцы расстегивают пряжку ремня, жужжит молния, и крепкие пальцы ныряют под пояс штанов. Нежное создание в его руках изгибается навстречу, прося о большем. Тогда он поднимает руки, и темная ткань летит в сторону, исчезая где-то в полумраке коридора, а пальцы теперь проходятся по плоской груди, по твердым соскам, по подтянутому животу снова вниз.

Мальчик и мальчик. Это то самое новое, что и было обещано. Кто сказал, что любить можно только противоположный пол? Кто принял такой закон, чтобы мы любили не душу человека, не его характер с достоинствами и недостатками, а тело? Разве имеет значение, что любимый человек такой же, как и ты, если тебя к нему неумолимо тянет, словно закон тяготения вдруг стал сильнее в миллиарды раз?

Мальчик обхватывает своего парня тонкими руками, прижимаясь ближе и, в то же время, пытаясь стащить с него одежду.  И пусть это кажется животным сексом, это не так. У этих двоих был долгий путь к их чувству. Тернистый и болезненный. Им мешали, пытались сломать, ведь такая любовь не принимается людьми. Они слишком много терпели раньше, чтобы терпеть сейчас, когда не только телу, но и душе просто необходимо касаться его, любимого.

-Давай же, - в нетерпении хрипло шепчет длинноволосый парень, извиваясь уже на постели в горячих объятиях.

-Не торопись, - огромная любовь в этом голосе, и плевать что под ним сейчас не девушка с прекрасной грудью, а худенький парнишка, совсем не отличающийся от него строением.

У них все почти так же, как у обыкновенной пары, только проще, потому каждый знает, чего хочет партнер, ведь он сам хочет того же.  Все почти так же, только сложнее, потому что, выходя на улицу, они не могут касаться друг друга так, как обычные пары.  Но это ничто, когда ты любишь. Ведь здесь, в родных стенах, которые приютили и укрывают от злых глаз, они принадлежат только друг другу. Любя, может быть, даже сильнее, чем может любить обыкновенная пара, потому что сладкий плод еще слаще, если он запретен.

***

Ципиг был шокирован. Он не знал, что бывает такое, но еще больше его поразило то, как много он умеет, оказывается, испытывать эмоций. Но и это было еще не все. Последний файл остался в той программе, которую запустил бортовой компьютер. Его сознание было уже истощено на чувства, но туман, который, было, снова окружил его, начал опять рассеиваться, но теперь капитан уже точно знал, что плачет от страха, боли и отчаяния.

***

Он пригласил ее на школьный бал, а она только посмеялась над ним, тряся своими рыжими локонами. Она не сказала «нет», она унизила его, при всех сказав, что он просто грязь под ее ногами. Да, может быть, у него нет крутой тачки, которую купил бы богатый папочка, как у того. С кем она каждый день проводит вечера, у него нет горы мышц, нет своей квартиры, нет денег, чтобы водить ее по лучшим ресторанам города. Но ведь у него есть кое-что лучше, чем все это. У него есть любовь, которая даже сейчас, растоптанная, не умирала, а сгорала и воскресала вновь, словно птица-феникс.

Он посмотрел ей вслед, не сдерживая слез, не сглатывая комков в горле. Их не было. Только пустота и боль. А где-то там – вновь рождающаяся любовь к этой прекрасной и недоступной девушке.

Он снова один, снова дома никого, кроме кота, который просит есть. Только одна верная подруга ждет его у двери в комнате. Старая гитара, доставшаяся от отца. Струны тонкие, вот-вот порвутся, звучит жалобно, будто плачет. Но никогда не фальшивит, тонко чувствуя руку и сердце своего хозяина.

Мелкие буквы складываются в слова, слова в строчки, а строчки в стихи. Стихи рождают музыку, они сливаются в медленном танце, и так рождается песня. Его песня о неразделенной любви. От которой хочется выть, царапать кожу ногтями, разрывать пальцами грудь, хочется взлететь к облакам и броситься камнем вниз. Закончить эту жизнь так, как закончил ее Икар, слишком близко поднявшись к солнцу, такому прекрасному, манящему.

Но музыка помогает жить, пусть и со слезами на глазах. Любовь согревает сердце, пусть и не получает ответа. Любовь ведь не может быть всегда взаимной. Мы выбираем, нас выбирают, и это, бывает, не совпадает. Грустно, но судьба любит пошутить. Или сама любовь играет сердцами, словно куколками? Она имеет власть над каждым, пленяет, затягивает в свои сети и дает жизнь или отнимает ее. Так, как ей захочется. Но от этого мы не меняем ей имя, не делим на две половины. Она остается одним целым, вездесущим и всепоглощающим чувством. Любовь.

***

Цыпиг открыл глаза, под которыми появились темные круги. В голове жужжали мысли, они, ранее бегущие ровной строкой в цифрах и символах, теперь бились о стенки его черепной коробки спутанными клубками, туманностями и камушками. Из них едва ли можно было выцепить связные слова, чтобы сделать последнее на сегодня: записать в бортовом журнале, что же такое любовь, потому что до следующего цикла он просто сойдет с ума от этого хаоса.

Никогда еще капитану с таким трудом не давались слова, никогда в его записях не было так много точек, незаконченных предложений и непонятных фраз. Все это было впервые, это пугало и завораживало. То, что он узнал, завораживало.

«Запись в бортовом журнале к номеру тысяча семь.

Я понял… Понял, что такое любовь… Это не просто чувство… Это не просто химическая реакция в организме землянина… Это не физическое притяжение…

Любовь дает жизнь, наделяет ее смыслом, помогает существовать… Она продолжает род и заканчивает его… убивает и калечит сердца и судьбы…Она творец и убийца. Она создатель мира, в котором живут люди на планете Земля.

Любовь – это Главный Компьютер. Ее никто не видит, но все о ней знают, все верят в нее. Любовь – это Бог!

Цыпиг».